Майкл Джексон – поп-король

В феврале 1989 года Джозеф и Кэтрин объявили Говарду,

что не могут позволить себе платить ему жалованье — он по­лучал от трех до четырех с половиной тысяч долларов в месяц, хотя договаривались на десять. Его заинтересован­ность в выполнении условий сделки с корейцами, чтобы при­нести доход семье — и себе, возросла, и он решил обратиться к Фрэнку Дилео, который, по его мнению, мог содействовать сотрудничеству с Майклом. К сожалению, никто в семье не знал, как найти Дилео. Родители никогда не стремились встретиться с ним, они боялись, что, вернувшись к Майклу, он исказит сказанное на встрече. Поскольку они предпочита­ли делать вид, что Фрэнка не существует в жизни их сына, то и не знали, где его можно найти.

«Я не говорю, что он не собирается больше выступать вживую, — говорил Фрэнк Дилео писателю Полу Грейну перед шоу, разъясняя свое предыдущее заявление, что Майкл хочет оставить сцену. — Он может давать концерты тут и там, но я не думаю, что он еще когда-нибудь предпримет турне, подобное этому, с двенадцатью грузовиками и ста тридцатью семью сотрудниками. Это был очень трудный тур. Два часа шоу после восьми часов непрерывной работы. Это очень из­матывает. Майкл получил самую большую прибыль и высту­пал для самого большого количества людей в истории. Что мы можем сделать в следующий раз? Играть два года? Это убьет меня!»

Заставила Майкла перестать прятаться в январе 1989 г. его сестра ЛаТойя. Ему было 30, последние 20 лет он был оза­бочен тем, как публика воспринимала его и его семью. В тот самый день, когда Берри Горди и Дайана Росс научили его лгать, называя свой возраст, Майкл понял значение паблик рилэйшнз. Он всегда помогал поддерживать образ единой дружной семьи Джексонов и даже участвовал в турне Victory вместе с братьями, хотя на самом деле не хотел этого. Теперь ЛаТойя грозила разрушить заботливо выстроенный образ дружной семьи своим участием в «Плейбое» (Playboy).

«Я счастлив, что у меня большая семья, это так здорово. Очень многие выросли единственным ребенком в семье. Я думаю, что брат и сестра – это дар божий. Действительно так считаю. Я их всех очень люблю», – говорил Майкл о своих близких.

Наконец турне Bad было почти окончено; 4,5 миллиона человек в последние полтора года заплатили за то, чтобы уви­деть выступление Джексона. Его последним пунктом за гра­ницей в декабре была Япония, где он дал девять концертов, билеты на них были полностью распроданы. У него был месяц отдыха до последнего концерта в Лос-Анджелесе.

В декабре 1988 г. Джозеф был доведен до отчаяния. Шоу в Корее должны были состояться, иначе он никогда не смо­жет собрать денег на оплату судебных исков. «Я встретился с Джеромом Говардом, – рассказал Гэри Бервин. – Он хоро­ший парень и нравится мне. Мы начали смотреть, как идут дела у этой чокнутой семейки. И выяснилось, что они были плохи для всех».

В это время Майкл был в Японии с турне Bad, в стране, где это путешествие началось пятнадцать изматывающих ме­сяцев назад. Встреча родителей с остальными братьями была назначена в Энсино в семейном театре.

Майкл Джексон, возможно, и хотел «уйти в отставку», но его семья все еще планировала турне по Корее и надеялась, что он примет в нем участие. Родные нуждались в деньгах больше, чем когда-либо. Финансовые проблемы были у Джо­зефа. Он потерял более 700 тысяч долларов на пересохших нефтяных скважинах и более 250 тысяч на JoCola — компа­нии, производящей напитки. Тремя годами ранее, в 1985 г., он заключил соглашение с предпринимателем, занимающим­ся недвижимостью, Гэри Бервином, чтобы купить комплекс Berwin Entertainment Center на бульваре Сансет в Голливуде за 7,1 млн долларов. Это здание, построенное в 1924 г., было Голливудским атлетическим клубом, где бывали Джон Уэйн и Кларк Гейбл. «За него просили 12 миллионов долларов, но нам удалось снизить цену до 7,1 миллиона, — отмечал Гэри Бервин, которого очень уважают в индустрии развлечений за то, что он помог возродить имидж Голливуда. — Джозеф за­явил, что деньги — не проблема. У меня не было причин со­мневаться. Майкл как раз в это время купил каталог Beatles за 47 млн долларов, и я считал, что у семьи много свободных денег. Действительно, Джексон-отец смеялся, когда я поднял вопрос о деньгах. «С такой семьей, как моя, деньги не имеют значения», — заявил он».

После того как Майкл подарил родителям Джимми «Роллс-Ройс» за сто тысяч долларов, Фрэнк Дилео сказал ему, что пора прекращать эту дружбу. Ходили слухи, что в ней было что-то извращенное. Майкл был уязвлен. «Это была аб­солютно невинная дружба, — считает Джером Говард. — Но некоторым казалось, что Майкл был слишком увлечен ребен­ком, чтобы это было хорошо для них обоих. Майкл без него был очень одинок».

Намек на одиночество Майкла можно увидеть и в теле­фонном звонке родителям в сентябре 1988 года из Ливерпуля. Кэтрин сказала друзьям, что ее и мужа это очень удивило. «Я устал, Кейт, — сказал он измученным голосом. — Мне нужен перерыв. Тебе не кажется, что семья распадается?»

Весной 1988 года Джерому Говарду, смекалистому, ква­лифицированному 35-летнему президенту по вопросам биз­неса многочисленных корпораций, Джозефу и Кэтрин позво­нил Кеннет Чой, корейский бизнесмен, который хотел орга­низовать встречу с его боссами. Чой, которого уже выгнали из офисов Майкла и его сотрудников Маршалла Гелфанда и Джона Бранка, сказал Говарду, что принадлежит к богатой семье, которая заинтересована в организации семейного кон­цертного тура Джексонов по Южной Корее. Говард, пони­мая, что о таком концерте, где братья снова были бы вместе, всегда подумывали родители, немедленно организовал встре­чу Чоя и старшего Джексона.

11 апреля 1988 года Майкл заставил Бранка и Гелфанда подписать дарственную, по которой его собственность воз­вращалась к нему.

Майкл разместил своих животных в удобных помещени­ях. Однако после переезда в загоне жирафов случился пожар. Хотя все трое были спасены, он запаниковал. «Потому что любит своих животных больше, чем многих людей, — говорит Джером Говард, — и не хочет, чтобы их пугал огонь. На самом деле Майкл боится пожара с того случая с Pepsi. Он по­строил собственную пожарную станцию в поместье. Думаю, это ему обошлось примерно в триста тысяч долларов».

Майкл Джексон пригла­сил Кэтрин и Джозефа. Возможно, он и хотел пригласить свою мать, но не знал, как при этом избежать появления отца в качестве гостя. «Это, — признался он позже, — обидело нас обоих».

Имя Майкла не стояло под договором о покупке дома. Его подписали его адвокат Джон Бранка и бухгалтер Маршалл Гелфанд. Джексон сказал им, что не хочет, чтобы кто-нибудь мог просмотреть доступные всем записи о землевладельцах и узнать таким образом, где он живет. Гелфанд предложил об­разовать трест, где он и Бранка были бы попечителями. Майкл владел бы трестом и мог в любой момент уволить их. Они не могли ничего сделать с поместьем без его разрешения.